Самобытность в музыке, да и не только, встречается сейчас не так часто, как хотелось бы. Хорошей музыки не становится меньше, популярной – тоже. Но все чаще хочется услышать что-то, с чем ты будешь ассоциировать этот год или несколько лет своей жизни. Или какое-то мгновение. Не такие случаи, как песня под первый поцелуй, выпускной или когда ты сел в свою первую машину. А музыка из-за музыки. Как оно, возможно, было когда-то: прекрасное ради прекрасного. HAINA – для нашего проекта один из примеров такой современной самобытности. Поэтому – мы не могли пройти мимо.

– Начнем, наверное, с простого: чем занимаетесь, над чем работаете сейчас? Чего ждать фанатам и критикам?

Илья: Кроме концертов, разумеется, сейчас наша главная задача – работа над звуком. Хотим попробовать воплотить новые идеи, поэкспериментировать. Что из этого получится: запись, одна песня, две или ни одной – мы пока не знаем. Но хочется посидеть, послушать, как это все может звучать, поискать какие-то новые варианты звучания.

– В принципе, выступаете вы довольно нередко и площадки варьируются от TNT ROCK CLUB до сцены фестиваля “Басовішча”. Площадки довольно разные по размеру и другим параметрам. Получается ли экспериментировать во время концертов?

Саша: На самом деле у нас есть довольно отработанная система для любой сцены. Бывают только проблемы с подзвучкой баяна, скрипки. А у нас план всегда одинаковый.

Илья: Есть какая-то общая норма. Просто знаем, если, например, в TNT ROCK CLUB мы играем регулярно, то нам нет смысла пробовать там делать что-то иначе, так как механизм уже отлажен. Но, когда приехали на «Басовішча», увидели огромную сцену на открытом воздухе, отыграли там сет, для нас было большим достижением то, что мы там хорошо прозвучали, все работало, как надо.

Катя: Мы часто думали о том, клубная мы группа или нет. Можем ли мы играть на больших открытых площадках. Поэтому в этом плане фестиваль «Басовішча» дал нам очень много поводов для размышления. Подумываем попробовать, может, какой-то театральный формат.

– А часто возникают проблемы со звукорежиссерами?

Илья: Регулярно.

Катя: Это первая проблема всегда.

Илья: Сейчас мы знаем, что нужно звукорежиссерам говорить, что обсуждать. Есть уже опыт. У нас было одно выступление, когда мы просто ушли. Знаешь, как оно бывает в Минске… Мы ответственно подходим к тому, что делаем. И все такие вещи, как саундчек, выслать райдер, никогда не пропускаем мимо. Мы пишем звукорежиссерам, созваниваемся. Но приходишь на место и сталкиваешься с одним и тем же: спрашивают, где наш бас, где, что, как. В принципе, когда такое спрашивают, можно разворачиваться сразу и уходить. Мы так не делаем, но…

– Если так делать, то в Беларуси, наверное, концертов вообще не будет…

Илья: Наверное, да… Но это нужно менять! Мы не для того играем концерты, чтобы что-то тут изменить. Но всякие перемены начинаем с себя. Стараемся всему учиться и становиться профессиональнее.

– Часто ли вообще просят выслать технический райдер, stage plan? Сколько раз за существование коллектива HAINA вам такие вопросы задавали?

Илья: Ну разве что на фестивалях… И то под райдером, в основном, понимается список инструментов, что нужно на сцене, ссылка на музыку. Вот это считается райдером. Некоторые и этого не спрашивают.

Саша: В TNT ROCK CLUB, например, всегда спрашивают. Точнее в первые разы мы высылали райдер предварительно. А сейчас уже работаем по наработанной схеме.

HAINA, Минск, Беларусь

– Получается, что в Минске вы играете в основном в TNT ROCK CLUB?

Илья: Да. Иногда пробуем другие площадки, но по звуку и антуражу совсем не то. Для нас звук – приоритетный вопрос, как ни странно. В этом смысле TNT ROCK CLUB нас полностью устраивает. Мы довольно «прямой» коллектив в плане звука. Нужно, чтобы каждая песня выстреливала. Это очень важно.

– Осенью у вас был большой сольный концерт. Что подразумевается под большим концертом? В чего его особенность? Музыканты так любят концерты свои называть. Всегда было интересно, что это значит.

Саша: В моем понимании между сольным концертом и большим сольным концертом разница в том, что в трек-лист большого концерта ты вписываешь все. То, что актуально, то, что было раньше.

Илья: Когда у нас, например, количество песен переваливает за 20, для нас это уже большой концерт чисто физически. Обычный концерт – это 10-15 песен. Нам сложно играть больше.

Саша: 15 еще нормально.

Илья: Нужно просто еще силы правильно распределить. Иногда нам говорят, чтобы разделили концерт на два сета, по 10 песен. Но тогда бы терялся весь смысл, атмосфера. И сами себе бы хуже делали: только вошли в раж, а тут пауза, перерыв.

HAINA, Минск, Беларусь

– А сколько по длительности на ваш взгляд должен быть обычный среднестатистический концерт?

Катя: Час пятнадцать.

Илья: Мне кажется, может быть и один час. Все-таки у нас есть черты академической музыки. А такие концерты могут быть и 45 минут даже. Но ориентируемся мы на час десять-пятнадцать. Полтора часа уже многовато, наверное. Все-таки музыка у нас сложная для понимания. Нужно не перебарщивать.

– Вы очень мало разговариваете на концертах…

Илья: В идеале – вообще не нужно разговаривать. Но иногда хочется же.

– Но ведь люди приходят на концерт, хотят на вас посмотреть, пообщаться. Музыку они уже дома послушали, выучили тексты. Пришли. А вы молча отыграли час пятнадцать и ушли.

Илья: Этому есть другая трактовка. Люди приходят на концерт, они все разные. И если начнем говорить много, это может быть минусом. Я просто сам понимаю, что часто на концертах мне не нравится, когда много говорят. Поэтому если мы между песнями будет отвечать на вопросы и рассказывать, как мы всех любим, будет это не очень хорошо. Даже, к примеру, если приходишь на концерт твоего любимого коллектива – да, скорее всего тебе бы хотелось поболтать. А если ты пришел впервые, оценить музыку, которую недавно услышал, вряд ли мы понравилась болтовня музыкантов.

– Но как тогда про вас узнавать? Как общаться с вами “безумным фанатам”?

Илья: У нас довольно активная позиция. Мы открыты для общения в интернете. Мы открыты для интервью. Про нас всегда можно где-то почитать и узнать что-то.

– Но невозможно ж со всеми пообщаться в интернете. Что же тогда делать?

Илья: Ну ладно, мы тогда сделаем отдельный концерт для общения с нами. (смеется) Знаешь, если серьезно, я все-таки хотел бы, чтобы дальше концерты были просто концертами: музыка и буквально несколько слов.

Катя: Может, если бы нам с Сашей поставить микрофоны, мы бы тоже что-то говорили.

Илья: Но ведь не хочется сейчас?

Катя: Да, мне нравится тот стиль, в котором у нас сейчас проходят концерты.

Илья: На концертах мы прибываем в состоянии какого-то транса. И мне самому часто не нравится то, что я говорю со сцены. Потому что кажется, что я здесь, а на самом деле – где-то не здесь.

Саша: Иногда вот на публику нашу смотрю и не понимаю ее. Я всегда это говорю. Мы стараемся, играем движняк какой-то, шевелимся. А они стоят и слушают. В такие моменты я понимаю Илью, понимаю, что он боится сказать что-то лишнее. Потому что каждый из нас играл в других коллективах, видел другую публику. И вот с нашей публикой мы пока не разобрались.

Катя: Хочется всех посадить.

– Вам не кажется, что это какая-то особенность белорусской публики: не важно, какая группа и что играет, все равно люди просто стоят и слушают, боятся проявить эмоции?

Илья: На самом деле это один из самых часто задаваемых вопросов нам от тех, кто приходят на концерты. По поводу того, как себя нужно вести на наших концертах. Мы пока сами не поняли, как все должно быть. Каждый сам, наверное, должен для себя понять: как ему комфортнее на концерте. Но если говорить не про наш концерт, то да, разница есть между концертом у нас и в Европе, например, это два совершенно разных случая. Но свою публику мы не трогаем. (улыбается) У нас другой концерт.

– А как выдумаете, если на ближайшем вашем концерт предложить людям просто присесть на пол? Как они отреагируют?

Катя: Мне кажется, не все…

Саша: Как мы и говорили: слушают нас разные люди. И не все смогут в брюках, например, просто сесть на пол.

Катя: В состоянии транса какого-то, почему бы и нет…

Саша: Да ну, многим по возрасту просто это делать не комфортно.

– Ну ладно, люди постарше смогут сесть на стулья.

Саша: Не…

– Но ведь тут суть не в том, куда сесть и как. А именно реакция публики вашей, готова ли она.

Илья: Мне кажется, эта инициатива должна исходить не от нас.

Катя: Можно заранее расставить стулья, подушки.

Саша: Я, кстати, как-то думал об этом.

Илья: Заранее место подготовить. (улыбается)

– Вот чуть раньше мы говорили о фестивале «Басовішча» и о том, что вам казалось, что HAINA это группа для закрытых площадок, для клубов. С чем это связано?

Саша: Просто, наверное, не пробовали. У нас на тот момент не было опыта работы на больших площадках.

Катя: И опять к вопросу про «публика стоит на месте». На фестивалях группы должны раскачивать. А нам казалось, что мы так не умеем, что музыка не та, может быть.

– А насколько вообще сложно заниматься концертами в Беларуси? Часто ли возникают какие-то проблемы?

Илья: Наш первый концерт вообще мог не состояться. Когда пришли на место, минут через десять следом пришел сотрудник Санэпидемстанции и сказал, что заведение закрывается. Вопрос решить никак не получалось. Мы подумали, что уже можно ехать домой. Но сотрудники бара и незваный гость провели минут 15 в другом помещении, видимо, искали пути коммуникации. В итоге мы все-таки отыграли наш первый концерт. Но на следующий день, на сколько знаем, бар и в самом деле закрыли на какой-то срок. А вообще – не так много мест в Беларуси, где можно играть. Зовут периодически нас в разные города, в основном, обычные люди, не организаторы. Мы бы с радостью приехали. Но было бы куда…

– У вас есть альбом «Прыцягненне». Как вообще происходит написание материала: пишете песни под конкретный релиз? Или пишете то, что пишется, а в запись идет не все?

Илья: Нет, ни в коем случаем. Не пишем под конкретный альбом. Пишем кусочки какие-то в черновики, потом объединяем. Потом пересматриваем их через какое-то время. В запись идет, конечно, не все. Потому что можно записать хоть десять песен таких, что никто не поймет. Поэтому много работаем над песнями. Когда писали альбом, вот там мы уже намаялись. Ходили на студию сотню раз. Очень это дело выматывает. Первый опыт, конечно. Каждый момент пытались шлифовать много раз. Может, и ошибочно.

– Чего вы ждали от выхода альбома?

Илья: Того, что есть сейчас, только в большем объеме. Мы не ждали чего-то «Вау!». Просто хочется, чтобы обороты набирались, увеличивалась аудитория. Но все медленно идет. Мы просто зафиксировали то, что делали уже долгое время на концертах.

– А довольны ли альбомом, тем, каким он получился? В плане записи той же.

Илья: Неееее, не довольны.

Катя: На теперешний момент – нет. Первое время, когда только записали и выпустили, было еще нормально. А сейчас… Многое бы сделали по-другому.

Илья: Песнями самими довольны. А во всем остальном… Это просто другая форма работы.

Катя: Мы немного сбились. На какой-то момент мы просто перестали слушать себя, наверное.

Илья: Нас направляли, потому что не было у нас студийного опыта тогда. И мы играли многое просто как роботы. Мы не играли альбом так, как мы делаем это на концертах. Нам кажется, так искренне и открыто, как играем живьем, нужно и на записи играть. А мы делали не так… Спокойно, распевно. Без нужной энергетики. Хотя в альбоме я ничего плохо не вижу и не слышу, переслушиваю иногда перед концертами. (улыбается)

Саша: Да и на самом деле мы до сих пор в поиске концепции записи, концепции самого звука. Музыка непростая, сочетание инструментов непростое.

Илья: Советов приходится слышать много по поводу нашей музыки. Но мы благодаря этому только убедились в том, что самое лучшее это то, что мы сами придумываем и воплощаем.

Катя: Хотя, возможно, мы просто пока не работали с теми людьми, которые могут предложить нам что-то классное и то, что нам близко.

Илья: Нет ощущения, что мы сделали все не так. И лучше на тот момент, наверное, мы бы не сделали. Мы сделали все так, как оно было логично на тот момент. Может быть, в какой-то момент хотелось бы обнулиться. Но обнулиться невозможно. Просто идем дальше.

– Пожелания нашим читателям.

Илья: Слушать хорошую музыку, следовать своим ценностям, искать и находить собственный путь в музыке и не только.

Фото – Павел Аксинович, архив группы