Семнадцать лет назад на грандиозном по своему размаху фестивале “Нашествие-2000” музыкальный коллектив Сансара стал настоящим открытием, хотя к тому моменту на счету группы уже было несколько сольных концертов в их родном Екатеринбурге. Спустя десять студийных альбомов, лидер коллектива, Александр Гагарин, на концерте в Минске не изменяет себе: его неподражаемая манера исполнения на сцене заряжает позитивом и затягивает в воронку урагана эмоций!

А вот вдалеке от гудящей сцены и слепящих прожекторов, его взгляд выдаёт… нет, не возраст, но накопленный груз пережитого, прочувствованного, написанного и исполненного, а ещё, пожалуй, романтизм в его бесспорно бунтарской натуре.

– Группа Сансара настоящий долгожитель – двадцать лет! Могли представить, что так будет, когда её создавали?

– На самом деле, это нашему имени двадцать лет. Состав, который сейчас играет со мной, ему всего-то четвертый года. В какой-то момент времени, когда мои музыканты начали меняться, я пришёл к мысли, что группа Сансара, это не группа вовсе, а скорее сообщество людей, увлеченных в данный момент времени одним.

– А члены этого сообщества кем приходятся друг другу, друзьями, коллегами, членами семьи?

– Семьёй была та самая группа в её первом составе. Сегодня, пожалуй, друзья.

– А как в таком случае решаются споры в коллективе? Я лидер – за мной последнее слово?

– В целом, все и так понимают, что последнее слово за мной. Но я стараюсь мягко убеждать и склонять на свою сторону. Это не просто да.

– Как ты обычно чувствуешь себя после концерта? Опустошённым или, наоборот, получаешь энергетический заряд?

– До начала концерта мне обычно кажется, что сразу после его окончания я тут же отправлюсь отдыхать. Да, хочется в этот момент пожелать себе тишины и покоя. Но так никогда не получается. После концерта подходят зрители, незнакомые становятся знакомыми. Ты на эмоциональном подъёме, и от идеи одиночества не остаётся и следа. Если образно, то мы танцуем на столах до утра.

-Есть какие-то любимые площадки для выступления? Может быть, в родном городе?

– Да, вот как раз в родном городе есть такое место, «Дом Печати», лофт в центре с отличной акустикой, с экраном, где можно пустить свой видео ряд во время выступления, с хорошим светом. Это место существует уже около двух лет, и мы периодически там выступаем.

– Кто сегодня твой основной слушатель?

– Знаешь, с одной стороны, если говорить именно о группе, то это молодежь, активная, но при этом в каком-то смысле интеллигентная. С другой стороны, я, как автор и исполнитель участвую и в других проектах, театральных и там публика уже другая, мои ровесники и старше. Например, недавно, в феврале, мы сделали спектакль-концерт на «Театральном Центре На Страстном» в Москве.

– Необычный формат!

– Да, суть спектакля-концерта в том, что между песнями случаются какие-то истории, и всё вместе, и песни и сами разыгрываемые сцены, имеют общую тему. Этот проект называется Пионер. Но это не пионер в привычном нам понимании, не подросток в красном галстуке. Пионер в этом спектакле — первопроходец, открыватель новых пространств. Идея заключается в том, что каждый из нас по отношению к самому себе является первопроходцем, когда оказываемся в ситуациях, требующих определенных эмоциональных реакций. Никто же не учит нас, как себя вести, когда у тебя рождается ребёнок или случается первая любовь. В этом смысле мы все пионеры своих собственных жизней. Вот об этом и история. И конечно, поскольку я рассказчик, она очень личная.

– Участие в спектакле это творческий эксперимент?

– Не совсем. Это не единственный спектакль, в котором я принимал участие. Еще один мой проект – спектакль Гримерка. Он более игровой, мы уже пять раз показывали его в Екатеринбурге. Не секрет, что каждый зритель хочет попасть не только на представление или концерт, но и мечтает побывать за кулисами. И в этом спектакле мы рассказываем о том, что может происходить в гримерке, причем рассказываем об этом в довольно ироничной манере.

– С возрастом легче или, наоборот, сложнее становится писать?

– Ты знаешь, я вообще ни разу не сталкивался с таким явлением, как творческий кризис. Да, у меня были периоды, когда я не писал по полгода, например, когда родилась первая дочь. С одной стороны, это счастливое событие, а с другой, это потрясло меня настолько, что на какое-то время я отошел от творчества.

– Творчество требует уединения?

– Всё индивидуально. Для меня – скорее нет. А вообще, здесь нет каких-то законов или правил. Тот импульс, который впоследствии появится в песне, он рождается в момент какого-то хаоса, который вокруг тебя. А уже потом ты в уединении дорабатываешь, докручиваешь до конечного результата. Но это уже дело техники.

– А что вдохновляет?

– Встреча с интересными людьми однозначно вдохновляет. Но таких встреч не бывает много. Причём это не обязательно влияет на какую-то одну конкретную песню, ты просто чувствуешь, что эта встреча тебя окрыляет, даёт возможность делать что-то дальше. Или другой пример. Буквально на днях в Москве я был на спектакле Театра Марионеток Резо Габриадзе. В репертуаре всего четыре кукольных спектакля. Не детских, конечно. Вообще марионетки – это интересная история. Выходят люди в чёрном, начинается действие, и в какой –то момент ты совершенно забываешь, что куклой управляет человек. Куклы начинают жить на сцене сами по себе. И таких вещей, настоящих, их не так много, и хорошо, когда из всей массы находишь что-то близкое именно тебе.

– Как ты считаешь, в музыке должны находить отражение текущие политические, экономические, социально значимые события?

– Я думаю, что при желании многие наши песни можно разобрать на цитаты и привязать к какой-то ситуации, но они будут не прямолинейны. Например, у нас есть песня Любящие глаза. По сути, может лечь на любую политическую ситуацию. А вот петь о чем-то прямо в лоб, наверное, у меня не получится.

– У вас в коллективе есть разделение зон ответственности? Кто, к примеру, отвечает за коммерческую сторону?

– Я! Правда! Дело в том, что музыканты, если они не популярные артисты, вынуждены быть и дизайнерами своих афиш, и сммэмщиками, и журналистами, и продюсерами, в конце концов, менеджерами. Я не знаю, хорошо это или плохо. Все зависит от того, как ты сам к этому относишься. У нас вот буквально недавно появился московский директор. Мы только начинаем строить совместную работу, стараемся прислушиваться друг к другу. Если честно, то я для себя в какой-то момент времени пришел к тому, что пора начинать кого-то слушать… хотя бы пытаться! :)

– Сансара – это часть российского шоу-бизнеса?

– Пожалуй, да. Шоу есть. Бизнес есть.

– Конкуренция в российском шоу-бизнесе довольно высокая. Вы это на себе ощущаете?

– Ну, в этом смысле мы совсем небольшая часть этой системы. На нашем уровне нет такой борьбы. Даже наоборот, есть какое-то дружеское сообщество нас, музыкантов. Я уже говорил, что мне приходится заниматься и какими-то организационными вопросами, и если мне удается узнать информацию, которая может быть полезна моим знакомым из других музыкальных коллективов, я всегда ей поделюсь. В общем, про нас можно сказать так: делить нам нечего, а вот делиться есть чем!

– Вернувшись назад на двадцать лет, дал бы себе, начинающему музыканту, какой-то совет?

– Чаще благодарите тех, кто рядом с вами. Тех, кто вас поддерживает и позволяет вам быть самим собой. Группа «Сансара» как факт давно существует, и я могу себе позволить заниматься любимым делом, это так, да, встречать интересных людей, оказываться в разных местах. Но понимаю, что всё это было бы невозможно без поддержки близких. Без них ничего не получилось бы. Это и семья в широком смысле слова, друзья, дети и кто-то, кто просто помог в нужное время. Словом, делом – не важно. Но так было всегда. Единственный, кто всегда сопротивлялся, это я сам.

– Ты оптимист по жизни?

– Я думаю, что стакан наполовину полон, да!

Фото – архив группы “Сансара”